Предисловие
Многие наши форумчане и пациенты с ХМЛ часто задают вопросы связанные с траволечением: "Можно ли нам попить травки? Поможет ли?"
В очередном номере журнала "Vademecum" опубликовано интервью с известным травником Гордеевым с Башкирии.
Дело в том, что я знаком с Михаилом Викторовичем Гордеевым. И очень давно...
Меня с ним познакомили где-то через несколько лет после диагноза ХМЛ, когда уже больше года принимал Гливек и мои дела вообщем-то уже нормализовались. Мы с ним встречались несколько раз... Как всегда, эти встречи затягивались надолго - часа эдак 3-4... Он и в интервью об этом говорит, что с пациентами нужно долго общаться, дать выговориться, расспрашивать...
Мы много говорили: о природе, погоде, обо мне, моем лечении, об экспериментальном препарате - Гливек... он рассказывал о себе, говорили о наших общих знакомых...
Как всегда, наши встречи неизменно заканчивались его вердиктом: "Ну...я вижу, моя помощь тебе и не требуется. Принимай своё лекарство! Слушайся врачей... Вообще-то, если хочешь,  можешь принимать вот этот общеукрепляющий сбор".
Несколько раз сам и через моих друзей по институту передавал такие сборы... Нужно добавить - эти душистые сборы с удовольствием заваривали и больше пили мои домочадцы, чем я...
Нельзя сказать, что у меня сложилось критическое отношение к фитотерапии. Расторопшу, кстати рекомендованную моим лечащим врачом, я периодически потребляю. В тоже время, солидарен с Гордеевым в том, что Гливек заменить травами - не получается...


http://sd.uploads.ru/xMliw.png

«Лечить отдельный орган должно быть уголовно наказуемо»

http://sa.uploads.ru/FQ52e.jpg
Как башкирский травник, не уезжая из родительской избы, создал сеть фитоцентров по всей России

Фитотерапия плохо масштабируется. Здесь не бывает обширных сетей клиник и крупных медицинских центров. Зачем – если пациентам важно не название компании, а фамилия врача, а тому, в свою очередь, для работы нужен лишь кабинет. Бизнес биолога Михаила Гордеева – кажется, единственное исключение из этого правила. «Лавки Гордеева» консультируют и продают травы в семи городах, в том числе в Санкт‑Петербурге и Москве. Хотя медициной это, строго говоря, назвать нельзя: «Лавки» не имеют меди­цинской лицензии и занимаются не лечением, а «оздоровлением». Сам Гордеев, хоть дал лавкам свое имя и свой метод, бывает там нечасто. По подсчетам VADEMECUM, сеть обеспечивает своему единственному владельцу месячный оборот не меньше 2,5 млн рублей. На фоне других травников это очень много. Гордеев рассказал VADEMECUM, как расцвел его фитобизнес и как вырастить травника без отрыва от производства.

– Вы по образованию биолог, однако занимаетесь лечением. Это как?

– Объясняю. Мое образование, действительно, высшее биологическое, я глубоко погруженный в ботанику специалист. Я 14 лет работал в Академии наук в лаборатории растительных ресурсов, занимался алкалоидосодержащими растениями. Изучал, как меняется концентрация действующих веществ в растении в зависимости от сезона, срока и места заготовки, способа сушки. Важно даже, собрали его до того, как роса исчезнет, или после. Приведу пример: цветки липы, трава адониса, листья наперстянки до исчезновения утренней росы содержат максимум алкалоидов, а после 16 часов – в 10–20 раз меньше. Академия наук получила тогда задание от Минздрава изучить запасы и приготовить основу для производства аллапинина из аконита высокого. Это очень хорошее лекарство от аритмии сердца, сейчас продается в аптеках. И раз я знал лекарственные растения, действующие вещества – следующим шагом было использовать их практически. Это же естественно. Если ты знаешь, как работает, почему бы не использовать?

– С теорией понятно. Но как консультировать людей, не имея медицинского образования?

– Сейчас я развею ваши сомнения. Человек – это биологический объект. Печень, яичники, простата – тоже биологические объекты. И растения – биологический объект. Я беру сурепку, биологический объект, воздействую ею на простату, вижу изменение химических и физиологических показателей – и все это тоже биология. Вообще, медицина – это часть биологии. Представьте себе, что студенты биофака обязаны изучить абсолютно все предметы, которые изучают в медицинском вузе. И в анатомический театр мы ходили, и трупы резали. К вашему удивлению, биологи знают о человеческом организме гораздо больше, чем медики. И кстати, свою кандидатскую диссертацию «Особенности гормонального статуса и характеристика костного метаболизма при остеопорозе у женщин» я готовил на кафедре биохимии Башкирского государственного медицинского университета. Мне, как биологу, нетрудно работать врачом по своей системе. «Биолог» для меня звучит несколько громче и торжественнее, чем «врач».

«БУДЕМ ТЕРЕТЬ НОГУ – ПОЛУЧИМ КРОВОИЗЛИЯНИЕ В МОЗГ»

– Что за система?

– Все открытия совершаются на стыке двух наук. В данном случае, условно говоря, на стыке биологии и медицины, которая в нее входит. В отличие от врачей с высшим медицинским образованием, я не делю людей на органы. Врачи считают, что можно вылечить орган, воздействуя только на него. А я говорю, что это абсурд, переходящий в идиотизм. Сердце подчиняется мозгу, гормональному фону. Как гормоны работают, настолько и сердце справляется со своей работой. Все подчинено не мозгу, а некоему балансу. Мы все правим в комплексе. Если у человека тромбофлебит левой ноги, то, во‑первых, он спит на правом боку, во‑вторых, спит долго и, в‑третьих, спит на низкой подушке. Это все причины. А следствие – варикоз или тромбофлебит левой конечности. Если мы будем натирать ногу каким‑нибудь хорошим веществом, получим кровоизлияние в правом полушарии. Я считаю это преступлением – лечить отдельный орган. Для нас минимальный объект воздействия – весь организм. Вредно, опасно, по идее, должно быть уголовно наказуемо лечить какой‑то орган отдельно, при этом не устраняя причину, из‑за которой нарушился баланс.

– Как вы определяете, где дисбаланс?

– Например, человек жалуется на печень. Мы смотрим анализы крови, видим высокий билирубин, то есть орган вырабатывает много желчи, она идет по желчевыводящим путям, попадает в кровь, это видно по анализу крови. Дальше смотрим УЗИ. И говорим: да у вас не только печень, но и желчный пузырь, и поджелудочная железа, и двенадцатиперстная кишка, и кишечная система... Смотрим все анализы, и человека очень подробно опрашиваем. А самое главное, мы стремимся приводить к балансу три основные жидкости в голове – артериальную кровь, венозную и ликвор. Мы считаем, что все болезни от головы.

– И начинаете балансировать?

– Я всегда использую при лечении только индивидуально созданные сборы. Причем разные сборы утром, в дневное время и на ночь, ведь человек оздоравливается прежде всего во сне. Но мы выпустили уже так много оздоравливающих чаев, что из этого фитоконструктора можем соорудить схему практически для любого пациента. Но бывает, что откладываю в сторону все чаи, потому что ни один не подходит, и составляю новый сбор. Очень уж оригинальные бывают люди.

– Это похоже на подход гомеопатов?

– Да, они тоже делят людей на типы в зависимости от их конституции. Ну и что? Абсолютно каждый врач должен определять тип кровообращения, нервной системы пациента, гомеопатия тут ни при чем. Не надо говорить, что гомеопаты знают человека от и до, а другие специалисты не знают.

– То есть вы все‑таки классический травник?

– Схожесть с теми, кто пользует травами, у нас маленькая. Меньше 50%. Подход большинства фитотерапевтов классический, как у большинства врачей – оздоровить отдельные органы малыми концентрациями трав. Например, при сосудистых проблемах обычная практика заключается в применении двух классов растений – сосудоукрепляющих и кроворазжижающих. А я делаю упор на то, что надо идти через нормализацию функций всего организма. То есть пытаюсь понять логику событий, происходящих в организме каждого человека.

– В китайской медицине есть что‑то похожее. Как вы к ней относитесь?

– Никак. Первое – не лечу китайцев. Второе – не использую китайские травы. Пользовать китайцев не буду, у них особый менталитет. Там совершенно другие травы, другие концентрации действующих веществ. Когда на одной конференции китайские и российские специалисты начинают делиться опытом, это даже не смешно. Кстати, а как китайцы к нашей медицине относятся? Никак. Вот они совершенно правильно поступают.

«ИНВЕСТОРЫ – ЭТО МОИ ЗАГОТОВИТЕЛИ»

– Как вы превратили свою медицинскую теорию в бизнес?

– Сейчас мне 57 лет, я так был бит, и судилища были, но сейчас все прошло, сейчас меня признали и поняли, что лучше у меня учиться, чем ругать. А компания была создана в 1995 году. Это я пошел и официально зареги­стрировался как предприниматель, потому что нужно было, чтобы у меня был счет и так далее. А до этого лет пять я работал как физическое лицо. Есть в законах статья о том, что в этом случае прибыль от реализации лекарственных трав, орехов, грибов, меда налогом не облагается и в совокупный доход не вносится, я этим пользовался пять лет. Потом пришел, говорю: хочу стать ИП. Спрашивают: зачем вам, Михаил Викторович, лишние налоги? Но я пошел на это дело.

– Зачем, чтобы легче было найти инвесторов? Известно, что сложно торговать травами, не имея «денежной подушки». Ты платишь сборщикам и создаешь запасы летом и осенью, а полностью продать продукцию удастся только к началу следующего сезона сборки.

– Инвесторы – это мои заготовители, других не было. Всю весну, лето и осень они заготавливали травы, верили мне на слово, что заплачу, и ждали. А я подбирал травы людям и в течение зимы потихонечку с заготовителями рассчитывался. Всегда успевал за зиму продать то, что они с апреля по октябрь заготовили. Но денег, вырученных зимой, не хватает, чтобы купить травы следующего года. Потому что в следующем году людей приходит уже больше – кому‑то помог, идут его родственники. И заготовителей все больше. В 90‑х у меня был один маленький центр с одним сотрудником, а сейчас 15 центров. Конечно, приходится брать для развития кредиты под 16–18%. Заготовителей у меня больше 200 человек, это крестьянско‑фермерские хозяйства и отдельные сборщики. Есть завод по переработке лекарственных растений, там 84 сотрудника. В «Лавках» от трех‑четырех человек (врач, ассистент, продавец, меньше не бывает, а обычно больше из‑за посменной работы). И доходит до 20 человек в центре. Думаю, в 15 центрах всяко 100 человек наберется. Я точно не знаю – настолько разросся, что у меня есть отдел кадров, есть директор.

– Ваши врачи тоже травники с биологическим бэкграундом?

– Вот те на! У нас профессора, доктора медицинских наук консультируют, очень известные люди. Я единственный травник в компании. Я руководитель и пытаюсь убедить врачей, что моя методика эффективная. Мы набираем людей с опытом, далеко за 40, которые насытились назначением антибиотиков и гормональных препаратов, рас­считывают на альтернативу. Приходят – возьмите меня в травники! А что вы знаете о травах? Ничего. Бывает, что врачи не справляются с травами – говорят: слишком сложно. Почему? Да потому что беремся за человека в целом, а не за вены на левой ноге. И потому что часто приходят за помощью люди, которые прошли все круги. Таблетки, операции, химия, в Израиле, Германии.

– Сколько времени новички осваивают систему?

– Если приходит с золотой медалью, красным дипломом, с феноменальной памятью – полтора года. А обычно от трех до пяти – семи лет. Настолько методика сложная, кропотливая.

– И они все это время не работают?

– Конечно, работают. Ассистентами.

– Сколько вы зарабатываете, какой оборот у вашей компании?

– Этого я не буду вам говорить, это коммерческая тайна. Если Красногорка [«Красногорсклексредства» – крупнейший в России производитель сухих лечебных трав и сборов. – VADEMECUM] продает за год 4 тысячи тонн, то мы – около 40 тонн, и это вообще хорошо, они же только продают, а мы подбираем для каждого. Средняя цена на траву в мешках, себестоимость, сейчас составляет 100 рублей за килограмм. Причем у нас в ассортименте реально около 600 видов трав, а чаев и сборов около 1 500. У Красногорки иной принцип – меньше производи наименований, больше продавай.

– Сколько пациентов в год по всем центрам?

– Сейчас спрошу у жены, она у нас директор по развитию... Так, супруга не ответила, говорит, интервью не об этом. Обычно у нас в центре принимает один специалист по шесть‑семь человек в день, больше не берет. Бывает, и трех‑четырех в день. Значит, около 80 человек в сутки. Умножайте на количество дней в году, мы работаем без выходных. Есть крупные центры, как в Москве и Петербурге, – ну, умножьте еще на 1,5. Один и тот же человек может приходить и 10 раз в году, так что мы говорим о количестве посещений, а не клиентов.

– Какова стоимость приема?

– У меня больше 15 центров, вы про который спрашиваете? В Петербурге моя первичная консультация стоит 4 тысячи рублей. А у врачей стоимость консультации – 500, 600, 1 тысяча рублей, зависит от квалификации. Но они все разбирают по косточкам, какие у вас отношения с ребенком, с мамой, с коллективом, с социумом. А начинается все со 150 рублей – отправляете анкету на мой электронный адрес, получаете рецепт, деньги кладете мне на телефон. Сколько я написал таких рецептов за много лет, а заплатили всего два раза.

– Будем исходить из названных вами цифр. Прием пациентов, если считать по минимальной ставке, приносит «Лавкам Гордеева» 20,5 млн рублей в год. Себестоимость заготовленного травяного сырья для вас – 4 млн рублей. У «Красногорсклексредств» выручка превышает себестоимость продукции в четыре раза. Допустим, у вас разница этих цифр существенно меньше, троекратная. Тогда продажа трав приноситвашей компании 12 млн рублей в год, а общая выручка превышает 2,5 млн рублей в месяц. Что скажете? Похоже на правду?

– Дело наше хлопотное. Много накладных расходов, огромную и большую часть которых составляют зарплата персонала, налоги, аренда центров и выплаты по кредитам. Поэтому и нет желающих повторить мой опыт.

«БЕРЕМ СО СРОКОМ ЖИЗНИ ОТ ДВУХ МЕСЯЦЕВ»

– Сколько времени лечатся у травника?

– Если человек пришел просто поправить иммунитет, достаточно двух‑трех недель. Тяжелобольной человек должен получать новое назначение каждые две‑три недели. У него всюду тонко, везде рвется, приходится долго подбирать травы. А когда удается выйти на плато и человек удовлетворен своей жизнью – может прийти через два‑три месяца. Симптомы ангины могут пройти за сутки‑двое, но потом нужны еще один‑два месяца, чтобы повысить иммунитет, улучшить кровообращение, нервную систему. А многие консультируются у нас и по 18 лет, и по 20. Ходят же люди в поликлинику. Если человеку 70, сколько раз в год он там побывает?

– Бывает, что вы не беретесь за лечение?

– Бывает, что к нам приводят умирающих, например, в терминальной стадии рака. И тогда мы говорим родственникам: вот, мы побеседовали с вами, случай непростой, дайте нам дней пять на раздумье. А потом они звонят нам и говорят: все, человек умер. Представьте ситуацию, на травках он прожил бы не пять дней, а 15 – на 200% продлеваем ему жизнь. Это наша реакция. А реакция родственников – попил травы и умер. Может, от травы? Поэтому у нас есть негласная установка: если человеку осталось естественной жизни (без сильных реани­мирующих препаратов и мероприятий) больше двух месяцев – мы беремся за него. Но мы не говорим, что излечим, говорим, что поддержим, сделаем все, чтобы продлить вашу жизнь. А там как Бог продлит, настолько и продлит.

– Лечение травами сочетается с обычным?

– Всегда, когда назначаем травы, мы строго говорим: ничего не отменяйте и не уменьшайте дозировку. Говорим: идите к лечащему врачу. Потом встречаемся: запоры прошли? Отменяйте слабительное. А он говорит: да я и так отменил, зачем оно нужно.

– У вас бизнес в разных городах. Много ездите?

– Я с середины апреля по конец октября безвылазно в Башкирии. Заготавливаю травы. Потом уже, когда снег упадет, уезжаю на приемы. Мы живем в деревне в 140 км от города, в крестьянском родительском доме, на чердаке сделали большую‑большую сушилку. Вдвоем с женой собираем до 800 кг трав. Я себе купил Volkswagen Amarock, в кузове соорудил такую будку из дюралюминия и брезента, туда все и грузим. Я за рулем, вожу еще двух‑трех человек, в кузове – травы, я их развожу по домам, они сами сушат. У них чердаки, но оборудованные – сушилки стоят, вентиляторы.

– Как распланировать работу 200 сборщиков?

– Дефицит есть, был и будет. Я его выявляю каждый сезон – может живучки не хватать, может, княжика. Я ищу места, потом привожу туда помощников, вместе собираем. Конечно, есть бригады – сами с усами, говорят, пришли нам список, мы выберем, что заготавливать. А потом выбирают березовый лист. Заготовитель уникальный, я ему говорю: ты не березовый лист собирай, а давай мне траву посконника. Они начинают спорить: посконника мало, березового листа много. Еду на место, нахожу, где много посконника.

– Вы специально переехали поближе к сырью?

– Я живу в родительском доме, родителей похоронил 14 лет назад. Отец мой был ветеринарный врач, а дед Гордей – очень известный костоправ. Костоправ – это то же, что мануал. И травами он тоже лечил. Мама была санитарка в фельдшерском пункте. Я хорошо знаю ветеринарию, ко мне обращаются и с онкологией кошек, и с желудочной коликой у лошади.

– Для себя используете обычные лекарства?

– Я б использовал, если бы они были значимы, если бы у них были какие‑то преимущества перед травами. Если у вас натуральный, выловленный вашими руками, хариус, зачем вам какая‑то заморская ледяная рыба, выращенная непонятно на чем? Так же я отношусь к лекарствам. Они настолько банальные, примитивные, неинтересные, с громадным списком побочных эффектов. Вот мы приглашаем друзей на конец апреля – начало мая на Березовый Спас. Людей выводим в лес, выбирают себе березку, помогаем им просверлить, вставить туда трубочку от переливания крови, на костерке чуть‑чуть подогреваем, потому что сок все‑таки холодный, пьем, едим кашу из пророщенных зерен и беседуем. Выпивают 2‑3 литра сока в день, и говорят, на год им хватает. Березовый сок обладает так называемой хиральностью, он способствует закручиванию в организме крови и лимфы против часовой стрелки, и тогда все наши жидкости в организме движутся быстрее и качественнее.

– Вы заготавливаете травы и одновременно руководите компанией?

– Я собственник, это личное мое предприятие, конечно, руковожу, как по‑другому? Но если все отлажено, если вы посадили свеклу и хорошо пропололи, что на нее смотреть каждый день? Прорыхлил землю между рядками раз в неделю – и пускай растет.

Алексей Каменский
Источник - Vademecum №39-40-2014

Теги: траволечение, фитотерапия, травник Гордеев, Vademecum